История одной суррогатной мамы

Как суррогатное материнство едва не обернулось трагедией: реальная история

Репродуктивная медицина в последние годы активно развивается. ЭКО и суррогатное материнство – это уже не роскошь, их могут позволить себе многие пары. Но систему до сих пор нельзя назвать идеальной. Это доказывает случай, произошедший с Джессикой Аллен в 2016 году. Она решила стать суррогатной матерью и даже родила, но из-за непреднамеренной ошибки один из детей оказался ее родным сыном.

Суррогатное материнство

Джессика Аллен всю жизнь прожила в Калифорнии, США. Вместе со своим мужем она воспитывала двух собственных детей. В начале 2016 года Джессика приняла решение стать суррогатной матерью и обратилась для этого в специальное агентство. Ей хотелось не только подзаработать, но и сделать хорошее дело, помочь нуждающейся семье. К ней обратилась бездетная пара, которая специально приехала из Китая в Калифорнию, чтобы завести ребенка. К сожалению, суррогатное материнство в их родной стране официально запрещено.

Все анализы Джессики показывали, что она способна выносить здорового и крепкого ребенка. Поэтому в апреле 2016 года врачи успешно подсадили к ней единственный эмбрион супругов из Китая. Стоит отметить, что иногда специалисты намеренно подсаживают сразу несколько эмбрионов, чтобы повысить шансы на удачную беременность. Из-за этого иногда рождается не один ребенок, а близняшки. В исключительных случаях детей может быть и больше. Но в Китае в семье запрещено иметь больше одного ребенка. Поэтому и Джессике подсадили только 1 эмбрион.

Женщина утверждает, что тщательно соблюдала все указания специалистов. Она принимала необходимые гормоны, чтобы подготовить матку к оплодотворению. И после успешного подсаживания эмбриона она выполняла все указанные ей правила. Но через 6 недель на УЗИ обнаружилось, что она беременна двойней.

Врачи не думали, что второй ребенок ее

Когда врачи увидели второго ребенка, они не подозревали об имеющемся феномене. В редких случаях эмбрион в матке способен расщепляться, предугадать подобное событие невозможно. В этом случае у женщины рождаются двойняшки, похожие друг на друга как две капли воды. Пара из Китая была счастлива, услышав эту новость от врачей.

Беременность протекала хорошо. Джессике выплатили всю необходимую сумму за добровольное суррогатное материнство. Это 30 000 долларов (около 2 миллионов рублей). Также женщина получала фиксированную сумму на собственные расходы каждый месяц. Когда врачи сообщили, что она ждет близнецов, ежемесячная зарплата была увеличена на 5000 (примерно 320 000 рублей).

В декабре 2016 года на 38-й недели беременности у Джессики начались схватки. Она тут же отправилась в больницу, где через некоторое время с помощью кесарева сечения родила двух здоровых детей. С этого момента и начались ее проблемы.

Первые проблемы

После родов суррогатным матерям практически не позволяют общаться с новорожденными детьми. Поэтому у Джессики малышей сразу же забрали и отнесли в отдельную палату. Женщина не могла их увидеть и хорошо разглядеть. Но через несколько дней к ней в палату пришла пара из Китая и показала фотографии предполагаемых близнецов. Тогда Аллен заметила, что один из них внешне не похож на китайца. Это ее озадачило, но она не стала говорить об этом новоиспеченным родителям. Казалось, что они были довольны выполненной работой.

Восстановившись после родов, Джессика вернулась домой. Заработанные деньги она и ее муж потратили на покупку просторного дома для их семьи. Но через месяц после переезда Аллен получила от женщины из Китая тревожное письмо. Та прислала ей фотографии близнецов и указала, что они не похожи друг на друга. Кроме того, она сомневалась, что второй из них является ее ребенком.

Редкое явление

Уже через неделю врачи сделали анализ ДНК, чтобы узнать реальную причину рождения второго ребенка. И результат шокировал Джессику. Выяснилось, что он не был близнецом подсаженного эмбриона. Ребенок оказался родным сыном Джессики и ее мужа. Более того, малыши не только имели разную ДНК, но и отличный гестационный возраст. Это означает, что ребенок Джессики был зачат уже после подсадки эмбриона в матку.

Это медицинское явление называется суперфетацией, и оно крайне редко случается на практике. Джессика и ее муж были шокированы, узнав о том, что стали родителями еще одного ребенка. Они строго выполняли все указания врачей и не вступали в близость до известия о беременности. Никто не мог подумать, что после этого в матке женщины может прижиться еще один плод. Сравнив гестационный возраст малышей, врачи подтвердили, что суррогатная мама и ее муж не нарушали установленных правил.

Неопределенное будущее

Джессика и ее муж понятия не имели, что им нужно делать дальше. У них родился третий ребенок, но они не знали, смогут ли они воспитывать его. Все свои сбережения пара потратила на покупку нового дома. Они просто не могли позволить себе дополнительные траты. Но отказываться от малыша Аллены не планировали, но супруги не подозревали о том, что их ждет неприятный сюрприз.

После анализов пара из Китая тут же отказалась от второго ребенка, вернув его в агентство, занимающееся суррогатным материнством. Но на этом дело не закончилось. Они также потребовали от Джессики компенсацию за случившееся в размере 22 000 долларов (около 1,5 миллиона рублей), ведь она во время беременности получала увеличенную зарплату, потому что вынашивала близнецов. У Аллен такой крупной суммы после покупки не было. Но агентство отказалось возвращать ей ребенка до уплаты долга. Также от нее требовали несколько тысяч за работу няни, которая присматривала за новорожденным. У женщины не было такой суммы, поэтому агентство приняло решение отдать ребенка на усыновление другой семье.

Трудности с агентством

Джессика надеялась, что агентство возьмет на себя все непредвиденные расходы, так как ребенок родился не из-за ошибки суррогатной матери. Но оно решило взыскать все деньги с нее. Так как женщина не могла самостоятельно оплатить долг, то и ребенка ей не отдавали. Агентство решило, что усыновление поможет им избавиться от убытков. Это шокировало Джессику, потому что она и представить не могла, что ей не вернут ребенка. Вскоре нашлась пара, которая была готова заплатить долг и усыновить новорожденного. У Алленов начали опускаться руки, они были уверены, что больше никогда не увидят своего сына.

Суд встал на сторону матери

Джессика не побоялась влезть в большие долги, чтобы вернуть ребенка. Они наняли хорошего юриста, который должен был узнать, законны ли действия суррогатного агентства. Оно обвиняло женщину в ошибке, поэтому отказывалось списывать долг и возвращать ребенка. Джессика же строго выполняла все предписанные указания и считала, что виноваты врачи.

Суд решил, что суррогатная мать не виновата в рождении второго ребенка, поэтому и деньги выплачивать она не должна. Но агентство всячески затягивало возвращение малыша в свою родную семью. Оно отказывалось подписывать нужные бумаги.

Потребовалось почти 2 месяца, чтобы мать впервые могла увидеть своего сына. Она родила его в декабре 2016 года, но из-за судебного разбирательства увидеть его Джессика смогла только в феврале. Женщина не верила, что ей наконец-то удалось вернуть своего ребенка в семью. Перед отъездом домой Джессика оформила документы и переименовала сына. Она назвала его Малахи.

Сейчас у Алленов все хорошо

Джессика утверждает, что никогда больше не станет суррогатной матерью, но о своем решении она не жалеет. Аллены не планировали заводить еще одного ребенка в ближайшее время, но они рады, что у них родился здоровый сын. Джессика решила придать своей истории огласку, чтобы помочь другим женщинам, которые только планируют стать суррогатными матерями.

И хотя им вернули сына, судебные разбирательства все еще продолжаются. Суррогатное агентство все еще считает, что Аллены должны выплатить долги. Но семья надеется, что в итоге им удастся доказать свою правоту. Для них главное, что их сын растет в родной семье.

История из жизни:

моих детей родила суррогатная мать

Я не знаю, почему всё так произошло. Беременность протекала хорошо, никаких угроз не было. Сейчас я думаю – за мной тогда просто недоглядели: плод был большой, и, по сути, меня должны были направить на кесарево. Вместо этого у меня были долгие мучительные схватки. Вообще в начале 2000-х за многими так недосматривали: среди моих знакомых есть женщины, которым тоже во время родов удалили органы – некоторым не только матку, но и яичники, то есть совсем не оставив возможности стать ещё раз мамой.

Мы пролежали с дочерью в роддоме почти месяц, швы в таких случаях долго заживают. При этом врачи скрыли от меня правду – только ближе к выписке я узнала, какую именно операцию мне сделали. Я тогда не очень вникала, что произошло, была какая-то пустота, но меня очень успокаивало, что у меня есть дочь – здоровый ребёнок.

О том, что такое ЭКО, я узнала, увидев по телевизору то ли передачу, то ли рекламу одной из клиник в Алматы. Я как будто увидела свет надежды. Мысль о возможности ЭКО не покидала меня следующие несколько лет: я каждый день думала об этом, как только видела маленьких детей, думала почти каждую ночь перед сном. Внутри почему-то было точное знание, что всё так и будет, но вместе с тем казалось, что такое возможно только в кино или зарубежном сериале. Родные смотрели на меня так, будто я с Луны упала: никто не верил, что такое возможно.

Я стала искать информацию, узнала, что в Алматы есть три центра, которые специализируются на ЭКО, и обратилась в один из них. Первая консультация у репродуктолога проходила по телефону. Мы рассматривали варианты и решили, что оптимальным будет суррогатное материнство – именно оно давало возможность стать биологическими родителями.

Суррогатное материнство – репродуктивная технология, при которой в зачатии и рождении ребёнка участвуют три человека: суррогатная мать вынашивает плод, выросший из клеток генетических родителей.

Суррогатной матерью для нас стала замужняя молодая женщина, с которой мы состояли в отдалённой родственной связи. Выбор был, можно сказать, интуитивным: я внутренне была в ней очень уверена, и она меня не подвела. Сейчас мы продолжаем поддерживать связь, общаемся, иногда видимся на мероприятиях.

Мы сразу заключили договор. Удивительно, что, с одной стороны, в наших законах суррогатное материнство прописано чётко, а с другой стороны – для нотариусов эта ситуация была в новинку, было много вопросов. Что касается выплаты медицинскому центру и суррогатной матери, в 2010 году она составила около 10 000 долларов, не включая дополнительных медицинских расходов и содержания суррогатной матери в период подготовки и беременности.

Далее я начала проходить курс гормональных инъекций, чтобы помочь созреть большему числу яйцеклеток. На тот момент мне было 33 года – в этом возрасте эта процедура ещё может дать хороший эффект, после 35 лет вероятность значительно снижается. Стимуляция гормонами продолжалась примерно десять дней, за которые несколько раз проводили УЗИ, чтобы оценить рост и при необходимости корректировать дозу препарата.

Яйцеклетки у меня брали под наркозом, в этот же день у супруга взяли сперму и сделали оплодотворение. Когда мы с суррогатной матерью пошли на подсадку, нам сказали, что у нас семь оплодотворившихся яйцеклеток – семь эмбрионов, из них два – самые жизнеспособные. В тот момент у меня и проскользнула мысль, что у нас с мужем будет двойня – мальчик и девочка. Так и получилось – чудеса случаются.

Всю беременность я чувствовала себя очень спокойно. Самое главное, думаю – это не переживать и не думать в негативном ключе. Люди иной раз не верят в своё подсознание, силу мысли, а на самом деле всё зависит от нашего настроя, это касается даже ежедневных рутинных вещей.

Мы до последнего держали всё в тайне. Во-первых, потому что мы были первопроходцами: это было девять лет назад и, соответственно, тогда к суррогатному материнству прибегало ещё меньшее количество людей, чем сейчас. Во-вторых, в нашей культуре принято осуждать всё и всех. Конечно, во многом это связано с недостатком знаний и информации. Когда дети уже родились и постепенно родственники узнали о том, как они достались нам с мужем, на суррогатную мать и её супруга вылился шквал осуждения за то, что они отдали якобы своих детей.

Роды прошли отлично. Проводили кесарево сечение – при суррогатном материнстве советуют выбирать именно этот способ, поскольку есть опасения, что при «природном» проснётся материнский инстинкт. Этот момент сразу оговаривается при заключении договора.

Я ждала окончания родов в коридоре перед реанимацией. Помню – было ощущение вселенской радости. Стою, опьянённая этим чувством, и мне говорят: «У вас два мальчика, поздравляю!» И единственное, что я могла сказать в ответ: «Как?! А где девочка?» Оказалось, что ошиблись. Во всё это, конечно, я не верила. Я держала малышей на руках, и это казалось нереальным.

Был сложный момент, когда мы с детьми выписывались из роддома и суррогатная мать оставалась там, потому что она ещё не оправилась. У меня на руках были мои самые желанные, долгожданные дети, но мне самой было жалко её. Ей было очень тяжело, она много плакала, я думаю, это тоже можно назвать своего рода послеродовой депрессией. По моему мнению, лучше, когда женщины, которые участвуют в программе суррогатного материнства, имеют некую эмоциональную отстранённость. Во время беременности организм женщины перестраивается: её гормоны активно говорят о том, что она становится матерью, и если примешать сюда ещё и эмоции, то может быть очень трудно.

Истории из жизни: суррогатная мама сбежала прямо из роддома

Ещё одна печально-поучительная история о горьком опыте взаимодействия клиентов с недобросовестными агентствами и клиниками, специализирующимися на суррогатном материнстве.

Агентство, о котором пойдёт речь – «отпрыск» одной из клиник ЭКО. Его руководитель располагает кабинетом в той самой клинике и отвечает за все рабочие моменты.

Читайте также:  Женское бесплодие: причины и лечение

Клиника крупная, а заправляет всем один человек, поэтому ожидание, пока подбирают суррогатную мать, растягивается надолго, порой до года. Следовательно, чтобы клиенты не были этим фактом недовольны, часто наспех предлагают более-менее подходящих кандидаток, самое главное – чтобы со здоровьем всё было в норме. Ещё один интересный факт: специалистам, работающим в этой клинике, строго-настрого запрещено перенаправлять клиентов в другое агентство, чтобы не потерять прибыль.

Неприятная деталь: агентство не занимается сопровождением контракта на всех этапах, до конца. Клиенту представляют суррогатную маму, между ними заключается договор и, собственно, всё. За всё происходящее далее несут ответственность только заказчики-родители, а агентство только получает гонорар.

Тут невозможно не напомнить: уважаемые потенциальные родители! Не нужно лениться, ведь о ребёнке речь идёт, а не об обоях в гостиную. Не спешите сразу подписывать договор, прежде пройдитесь по возможным агентствам, соберите информацию в интернете, сравните все варианты и только после этого принимайте решение. Никто не станет возвращать вам убытки за некачественный «товар», да и договор вы не сможете расторгнуть, не понеся значительного материального ущерба. Ведь доказать некомпетентность и недобросовестность таких агентств даже при помощи адвокатов будет практически невыполнимой задачей.

И ещё: вам не имеют права отказать в клинике, если вы придёте со своей суррогатной матерью или обратитесь для этого к другому агентству, с которым данная клиника не сотрудничает (о чём вам не устанут напоминать). Другой вопрос, конечно, стоит ли работать с враждебно настроенным персоналом при таком щепетильном деле. Тем более, что выбор клиник довольно широк, особенно в столице.

Но что же произошло в нашей истории дальше? Итак, клиника направила потенциальных родителей в агентство, агентство, в свою очередь, предоставило родителям подобранную им суррогатную маму, с которой те заключили договор. Цены показались приемлемыми, суррогатная мама благополучно забеременела, клиника курировала её беременность. Перед родами будущие родители оплатили палату в дорогом роддоме, роженицу направили туда. А дальше просто сюжет для фильма: суррогатная мать сбежала прямо из роддома. Её разыскивали долгое время, а когда нашли, ребёнок был зарегистрирован на имя суррогатной матери, и ему уже исполнилось два месяца. Суррогатная мама поставила условие биологическим родителям: они должны были заплатить космически крупную сумму денег, иначе ребёнка им не отдадут.

Что же получается в итоге? Во-первых, по закону суррогатная мама имела право регистрировать ребёнка на себя и аннулировать регистрацию (опять же по закону) уже нельзя. Во-вторых, агентство удобно устроилось и ни за что не отвечает, даже несмотря на то, что данную суррогатную мать именно оно и предоставило. Как и клиника, которая настоятельно направляла супругов именно в это агентство. В результате обманутые родители остаются лицом к лицу с обманувшей их суррогатной матерью, и сделать уже ничего нельзя.

Поэтому не устану повторять: сравните все возможные варианты, соберите отзывы из всех доступных источников, проведите ознакомительную работу перед подписанием договора, ведь обратного пути у вас потом не будет. И запомните: если врач настаивает на сотрудничестве с какой-то конкретной компанией, значит, его либо заставляют так делать, либо у него в этом вопросе финансовый интерес. В любом случае, будьте особенно бдительны в таких случаях.


«Биомама шлет фотки: хорошенькие получились». Честные истории суррогатных мам

Мужу не сказала, знала, что будет против

На 36-й неделе беременности я родила на свет двух мальчиков (2400 и 2800), которые были зачаты путем ЭКО. Я подарила жизнь двум новым мужчинам, которых их биологическая мама не могла выносить по медпоказаниям. Она несколько лет назад потеряла ребенка и все функции для вынашивания.

Всем, кто хочет написать, как можно выносить и отдать, отвечу сразу: я знала, на что иду. Дети не мои биологически. У меня даже мысли не было, чтобы не отдать, потому что я знала, что малыши их, и они их ждали намного больше, чем я. А у нас еще все впереди.

Беременная, я с детками разговаривала, как со своими, но когда родила путем КС, смотреть на них не стала – врачи посоветовали.

Я очень рада, что у них все хорошо, родители их очень любят! Папа присутствовал на родах, и такого счастья у мужчины никто из акушерок еще не видел.

Сразу говорю, что никаких материнских чувств к этим детям не было, я знала, на что шла, а люблю я своих родных детей, у меня их двое (3 и 6 лет). Я, если честно, и сейчас о тех детях не часто вспоминаю, потому что даже не видела их, а беременность была настолько тяжелая, что не дай Бог никому. Я наконец-то свободна, нет этого огромного живота, 20 килограммов лишнего веса, изжоги. Я вся в своих детках, так как во время беременности им уделялось мало внимания, физически было очень сложно.

Сначала я мужу не сказала, знала, что будет против. Он узнал обо всем, когда было уже поздно, и очень долго ругал меня за это. Но я пошла на это, так как все равно не работаю, дочка часто болеет, вот и подумала, а почему бы и нет? В итоге и денег я получила мало, и беременность была тяжелая…

Вначале говорила, что никогда больше на это не пойду. А сегодня, когда 10 дней прошло с родов, думаю, а почему бы и нет? Только не двойню! Да и после КС в сурмамы редко берут. И муж голову оторвет…

Про реакцию на препараты мне никто не сказал

Первое, что дают, – это «Прогинова» и «Утрожестан». Это гормоны, эстроген и прогестерон, если быть точной. Реакция организма на эти препараты следующая: на УЗИ виден рост эндометрия. В идеале он должен быть не менее 7 мм. Прогестерон – гормон беременности. Если вы уже вынашивали ребенка, то помните про сонливость и энцефалопатию беременной (это когда тупишь, забываешь слова, названия предметов – забавное состояние). Надо мной весь офис ржал, когда я пыталась объяснить, куда ставить штендер.

Хуже всего – реакция на диффелерин (гормон, угнетающий собственную овуляцию, чтобы ты сама не смогла забеременеть). Ставят его либо одним уколом в ягодицу, либо 5-7 уколов в живот инсулиновыми шприцами самостоятельно (я предпочла первое). Про реакцию на него мне никто не сказал, я с удовольствием поделюсь: поднялось давление, приливы, потливость, беспричинные слезы, раздражительность, бессонница, учащенное сердцебиение – ужас, я два дня не могла понять, что со мной! Потом репродуктолог объяснила эту реакцию одним словом – климакс. Организм вводится в безгормональное состояние и испытывает сильный стресс. Передать это состояние сложно, можно поинтересоваться у бабушек и мам.

Тяжело стало на 7-8-й неделе беременности: токсикоз дополнялся токсическим гепатитом от приема препарата «Прогинова», он сильно бьет по печени. Тут можно уменьшить дозу, предварительно согласовать это с репродуктологом, отменять его можно только на 17-20-й неделе. Также пить больше воды, если нет отеков.

По поводу неудачных подсадок: некоторые «заказчики» прописывают в договоре несколько плановых подсадок, как правило, не более 3. Но никто не может заставить вас соглашаться на все. Читайте договор внимательно, задавайте вопросы, не подписывайте, пока документ не станет кристально понятным и прозрачным. Если хотите, посмотрите типовое соглашение (их полно в интернете, или, рискну предположить, любая из нас вам поможет), дополните его своими требованиями.

Вынашивала спокойно, а потом как крышу сорвало

Вся беременность прошла очень легко, как и первая. Все было хорошо, я биомаме УЗИ отправляла, анализы отличные были. Я спокойно жила, делала все, что врачи говорили, и все это как-то очень мягко прошло. Когда пришел срок, я родила, нормально, без кесарева или каких-то проблем. Это был мальчик, 57 рост и 3500 вес – идеальный ребенок. Я не удержалась и посмотрела на него, а потом его забрали, чтобы родителям отдать.

Его мама и папа мне потом звонили, она даже плакала, говорили большое спасибо за такое чудо, что теперь у них есть сын. Все деньги я получила после выписки, нормально и без сюрпризов.

Дальше стало намного хуже. Беременность я выносила спокойно, а после родов из-за гормонов меня жутко колбасило. Пока вынашивала, думала, все нормально, я же хорошее дело делаю, и все спокойно было. А потом как крышу сорвало – все время казалось, что чего-то нет, не хватает, как будто пустота какая-то. Чувство, как будто что-то пытаешься взять, а там – пустота.

Ночами даже плакала иногда, думала, как этот мальчик там? У него все хорошо? Он не голодный? Хорошо себя чувствует?

Даже шептала ему, спрашивала: «Как ты там? Ты не болеешь? Не плачешь? У тебя хорошие родители?» Хотя с психологами общались перед переносом, и знала, что не надо так думать и что надо отвлекаться, своим ребенком заниматься, все равно не могла мысли выгнать.

Потом, через 2 недели, позвонила мамочке и предложила ей молоко сцеживать и отправлять – ребенку будет лучше и мне не надо принимать таблетки. Она согласилась, еще месяц я ей отправляла молоко быстрой почтой. Потом я еще позвонила узнать, как там малыш, она сказала, что все хорошо, он здоровый, растет и радуется.

А потом она удалила почту, по которой мы общались, и телефон выключила. Я их понимаю, это правильно, лучше было вообще связи никакие не оставлять, это было бы очень сложно. Так что теперь я не знаю даже, что с малышом, но уверена, что у него все хорошо, потому что у него есть родители, которые его просто обожают.

Муж без работы, а надо на что-то жить

Я думала давно, но решилась после того, как мы остались без денег. Муж остался без работы, живем на одну мою зарплату 15 000 руб. в месяц, за садик надо платить 4000, еще за квартиру надо платить 2500, а ведь на что-то надо жить…

Пообщавшись с некоторыми биородителями, я была просто в шоке. У меня пройдены все анализы, но при этом они требуют, чтобы я прошла все эти анализы по новой, так как их врач хочет посмотреть на мои свежие анализы, а то, что срок этим анализам еще не вышел, его как-то мало волнует. Еще предлагают приехать в Москву на 2-5-й день цикла, потом на 10-12-й день цикла, и все это за свой счет – врач посмотрит, мы подумаем. На прохождение анализов у меня ушло 20 тысяч рублей, для меня это большая сумма.

Био я отвечаю, что для меня это большая сумма и на их прохождение денег у меня нет (не буду же я тратить по 20 тысяч на анализы, которые действительны только месяц), меня обвиняют в том, что я аферистка, что они не собираются мне высылать деньги и не собираются каждой кандидатке оплачивать анализы.

Я не думаю, что сурмамы обеспечены, а био бедные. Раз они пошли на все это, они должны понимать, что это большие финансовые вложения. И почему москвичи не ищут девушек из своего города, а предпочитают из какой-нибудь глухой деревни? Может, я неправильно все поняла о суррогатном материнстве, и мне надо глупо соглашаться на все требования био?

Молюсь за мальчика, которого родила

Я тоже была суррогатной мамой. Мне разрешили жить с ребенком в Москве. Это было мое условие, так как я воспитываю его одна. Дочка осталась с сестрой, а сын, ему 5 лет, жил со мной до самых родов. Потом родные его забрали, я родила и приехала.

Я осталась в трудном положении, поэтому пошла на это. Морально подготавливала себя всю беременность. Когда родила, я просто заплакала. Я понимала, что я людям подарила счастье. Но прошел ровно год, я не могу вычеркнуть из памяти мальчика, которого родила, и молюсь за него… Девочки, кто решается на это, я не осуждаю, но готовьте себя психологически!

Выпила больше таблеток, чем за всю жизнь

Не все легко и просто. Я пила кучу гормональных таблеток для роста эндометрия, для устранения овуляции, а после подсадки таблетки были горстями, а также уколы, так как из-за отсутствия овуляции у меня был низкий прогестерон, что, скорее всего, потом способствовало замиранию беременности на 2-м месяце, а синтетический не усваивался.

Я и «моя» биологическая мать испытали колоссальную психологическую нервотрепку, она похудела на 10 кг, у меня вены на ногах заболели, до сих пор последствия от «Прогеновы». В общем, минусов много.

За эти два месяца, наверно, выпила таблеток больше, чем за всю жизнь. Не стоят 20 тысяч в месяц такой нагрузки на здоровье, и я отказалась от дальнейшего сотрудничества.

Биомама шлет фотки: хорошенькие получились

Положили на стол. «Начали», – скомандовал анестезиолог. И тут начались проблемы: я их предупреждала, что на спине лежать не могу. Но кесарево не делают иначе… Пришлось всей бригаде наклонять стол, «скатывать» малышей в одну сторону и держать. Тем временем я уже закатила глаза. Очнулась с кислородной маской на лице. Оказалось, все это длилось 20 секунд. А мне показалось – час. Но дальше все пошло очень быстро: детей извлекли минут за пять, с разницей не больше двух минут. Я услышала только их писк. Но успокоительное начало действовать, и я решила дремать. Анестезиолог контролировал мое сознание вопросами. Зашивали меня дольше, чем проводили операцию. Помню, начал дико чесаться нос.

Переложили на кровать, повезли в ПИТ. Оказалось, я там последняя из всех. Отходить тяжело психологически – ты видишь свои ноги, а они не двигаются! Страшно. Медсестра обкалывала чем-то, мерили давление автоматическим аппаратом, разрешили попить.

Читайте также:  Как стерилизовать детские бутылочки?

Тем временем чесался уже не только нос, а все тело. Сказали, что такая реакция возможна, нервные клетки «просыпаются» и реагируют на происходящее. Начала мерзнуть. Укрыли. Вставать разрешили, когда смогла пошевелить кончиками пальцев на ногах. Сначала присаживаться, потом сидеть, потом вставать. После 7 часов в кровати я решила рискнуть и встать, потеряла сознание. Давление 90/60, сахар 3,2. В таких попытках я провела сутки, хотя всех уже перевели в послеродовые палаты.

Удивило следующее: нет нашатыря, не дают сладкого, нет каталки, чтобы перевезти в обычную палату на второй этаж. Чего добивались – не поняла. Но отлежалась до 11:00. Повезли меня в кресле, так как слабость была безумная.

Приехали биородители: и плачут, и смеются! Смешные. Все тут же подписали, рассчитались, передали документы. Они уехали в ЗАГС, я пошла спать.

Сегодня третьи сутки. Я хожу уже прямо. Матка не болит, но тянет шов. Обезболивающие уже не нужны, но для подстраховки дали свечи (помогают). Биомама сейчас со своими малышами, пишет, звонит, показала фотки: хорошенькие получились! Завтра домой! Уже очень соскучилась по своим дочкам.

Если у обеих будут двойняшки, четверых нам не поднять

Я познакомилась с первой суррогатной мамой, она мне понравилась, но есть одно но. У нее ребенок-инвалид на коляске. Ему уже 13 лет. Она его периодически носит на руках. То есть выносит из подъезда, сажает в коляску, и потом в обратном порядке. Он уже довольно большой мальчик, весит прилично. Я очень боюсь, что это может спровоцировать выкидыш. А как с ней на эту тему говорить, не знаю. Не хочу делать ей больно, но и не могу допустить потери своего малыша (мы еще не начали, поэтому хочу заранее расставить точки над «і»).

Есть еще одна кандидатка, тоже понравилась. Пожалуйста, не ругайте, я очень хочу ребенка, но у меня возникла мысль, а если вдруг обеим СМ подсадят по 2-3 яйцеклетки и у обеих будут двойняшки? Я реально сужу, четверых нам не поднять. Но если будут четверо, то мы, естественно, возьмем всех четверых, и никакой редукции ни за что в жизни я делать не буду. Но вот заранее как-то можно спланировать, чтобы не было так много?

Я еще раз прошу прощения у всех. Я не сверхнаивна и прекрасно понимаю, что шансы далеко не 100-процентные, что у многих не приживаются эмбриончики. Я, как и все, надеюсь на успех, но боюсь того, что материально не потяну. Деток ведь не только кормить надо, но и учить, развивать и так далее.

Чувство, что ты в заложниках

Моего ребенка выносила сурняня. Само по себе известие, что выносить ребенка сама ты не можешь (этому наверняка предшествуют проблемы со здоровьем и годы обследований, порой очень нелегких и болезненных) – огромный стресс. А когда начинается программа, женщина погружается в нее с головой и концентрируется на выполнении требований врача.

Прием большого количества препаратов по списку по часам и для себя, и для сурняни, постоянные визиты к врачу себя самой и сурняни, пока идет синхронизация циклов, при этом нужно решать бытовые вопросы сурняни, особенно если она приехала из другого города (с ней могут быть дети – так было у нас), при этом еще нужно продолжать работать…

Если наступила беременность, вся эта нагрузка увеличивается троекратно, поскольку сурняне теперь нужно обеспечить определенный режим, покупать продукты, готовить еду и убираться, обеспечивать ее бытовые нужды, гулять с ней, следить за приемом препаратов почти 5 месяцев – а это и таблетки, и уколы.

Выстраивать отношения с по сути совершенно незнакомым, чужим человеком, у которого твой ребенок – чувство, что ты в заложниках.

Все это очень и очень тяжело. И так много месяцев, поскольку эмбрион далеко не всегда приживается с первой попытки. Отношения с мужем уходят на задний план. Любящему человеку и то это выдержать нелегко, сомневающемуся тем более…

Мы с мужем расстались, когда шел второй триместр беременности. Я ушла сама. Было много обид и претензий с обеих сторон, я не выдержала. Мы едва поддерживали хоть какое-то общение, и заканчивала программу я фактически сама. Когда пришло время выплатить гонорар сурняне, с мужем возник конфликт. Ситуацию защитил договор.

Когда ребенку исполнился год, мы развелись. Подал заявление муж. А теперь он просит опять отношений, но я уже этого не хочу и не могу себе представить даже мысленно.

4 удивительные истории с участием суррогатных мам

Первый случай рождения здорового малыша суррогатной матерью был зафиксирован в США в 1986 году. В России успешную программу впервые реализовали в 1995-м. С тех пор многое изменилось. Из чего-то радикального, неоднозначно воспринимаемого людьми метод превратился в обычную практику репродуктивной медицины. Общественная и научная ценность суррогатного материнства не вызывает сомнений. Ведь оно сделало возможным то, что раньше казалось фантастикой.

Собрали для вас 5 историй, которые иллюстрируют удивительные возможности суррогатного материнства.

1. Рождение ребенка для онкологической пациентки

В октябре 2005 года жительница Флориды Дженнифер Рутански стала первой пациенткой с онкологическим диагнозом, испытавшей родительское счастье благодаря суррогатному материнству. Лимфому у Дженнифер выявили еще в юности. В 1997 году 26-летняя женщина заморозила 13 яйцеклеток перед химиотерапией. Но использовать их для обычного ЭКО не получалось – матку Дженнифер повредила лучевая терапия.

Тогда Рутански с мужем обратились к услугам сурмамы. Все прошло замечательно, в результате программы родился здоровый мальчик Джейкоб. К сожалению, в 2010 году болезнь победила – Дженнифер ушла. Но она испытала счастье материнства, на которое еще 20 годами ранее не могла бы рассчитывать.

2. Сурмама, которая забеременела пятерней

Согласившись быть суррогатной матерью для Луизы Гонсалес и Энрике Морена, Тереза Андерсон знала – впереди ответственный и непростой жизненный этап. Но того, что случилось никто не ожидал: сурмама забеременела пятерней! С помощью врачей и при поддержке будущих родителей женщина благополучно выносила и родила пятерых мальчиков. Это случилось в апреле 2005 года.

Тереза прославилась не только как первая сурмама, родившая пятерню. После появления малышей на свет она отказалась от положенного по договору гонорара в 15 000 долларов. Просто сказала, что Луизе и Энрике эти деньги нужнее.

3. Сурмама, которая родила собственных внуков

Обычно замещающими матерями становятся посторонние для будущих родителей женщины. Но случалось иначе. В 2004 году американка Тина Кейд решила помочь своей дочери, которая страдала эндометриозом и безуспешно пыталась забеременеть в течение 4 лет. Тине на тот момент было 55 лет (!), и она была в постменопаузе.

Зять и дочь были удивлены предложением, но посовещавшись с врачами согласились. После начала программы их ожидало еще большее удивление – Тина забеременела тройней! После относительно легкой беременности в результате родоразрешения кесаревым сечением на свет появились три здоровых мальчика.

Важно! С тех пор были и другие случаи суррогатного материнства, когда деток вынашивали и рожали собственные бабушки. Но в России такое невозможно, т.к. у нас на законодательном уровне предъявляются строгие требования к возрасту и здоровью суррогатных мам , даже если это родственницы. Да, поводов удивляться меньше, но зато без рисков для здоровья женщин и малышей.

4. Рождение малыша через 3 года после смерти отца

В 2006 году в России родился мальчик, отец которого ушел из жизни за 2 года до зачатия новорожденного. Как такое случилось? Много раньше у 19-летнего сына жительницы Екатеринбурга Екатерины Захаровой диагностировали рак. Мать повезла парня на лечение в Израиль, и там врачи заморозили несколько порций спермы, объяснив Екатерине, что так сохраняют их семейное будущее.

Болезнь, казалось, ушла. Но через несколько лет вернулась, и тут уже медицина оказалась бессильна. После смерти любимого сына Екатерина приняла беспрецедентное по тем временам решение. Преодолев немалые сложности, она перевезла замороженный биоматериал сына в Россию, нашла через медицинский центр донора яйцеклетки и суррогатную мать. Родившегося в положенный срок здорового мальчика бабушка назвала Георгием.

Как и суррогатные мамы из этих историй, вы тоже можете подарить чудо другим людям – выносить для них малыша. Чтобы сделать первый шаг – заполните анкету на сайте, мы свяжемся с вами и объясним дальнейшие действия.

Рассказы суррогатных матерей

Как я и написала выше, здесь будут рассказы о женщинах, выступивших в качестве суррогатных матерей. Очевидно, что цели, отношение и мысли у всех разные. Мне было интересно почитать, кто и как к этому приходит. Ведь это- огромная ответственность, вынашивать ребенка, который не станет твоим (в большинстве случаев), не останется с тобой, которого ждут другие мама и папа. Что остается у женщины, после родов в душе, каково им расставаться с малышом, остаются ли чувства? И как это влияет на дальнейшую их жизнь?

И еще, мне, как человеку, у которого за спиной есть опыт неудачной беременности и многочисленных попыток , тяжело думать о том, что если все усилия будут тщетны, то есть вариант как суррогатное материнство. Потому как я хочу сама выносить своего ребеночка, ощутить все это счастье материнства в полной мере.

О своем опыте рассказывает Настя. Она с Украины, где суррогатное материнство распространено даже больше, чем в России. Последней каплей, которая толкнула меня решиться на это, была моя свекровь. Приходилось жить вместе. Я честно старалась успеть сделать все по дому, убрать, приготовить, всегда спрашивала, что ей помочь. Но она всегда всем недовольна. Помню, по возвращении из роддома свекровь взболтала бутылочку смеси и взялась кормить моего сынулю. Видите ли, у меня грудное молоко слишком жидкое. Стиснув зубы, я промолчала. А молчать приходилось частенько. Я обожаю своего сынулю, и знаю, что такое хотеть детей.

Не могу сказать, что когда подписывала контракт, я думала только деньгах. Когда сынуле был год, отлучила от груди – мне выписали гормональный препарат для «распушивания» эндометрия, и еще препарат, который угнетает лактацию для синхронизации менструального цикла с генетической мамой. Потом пошли препараты для угнетения иммунитета, чтоб организм не отторг эмбриончиков. Потом еще хуже: уколы прогестерона в попу. Я переступила через себя, и делала их сама, не могла два раза в день тащиться через весь город и некому оставить малыша. Потом был перенос – мне подселили троих эмбриончиков, которым была уже одна неделька. Через две недели, несмотря на слоновьи дозы прогестерона (два укола и девять вагинальных таблеток) и мои старания беречь себя, пошла кровь.

Мне так хотелось плакать: казалось, что умерло трое маленьких деток.
Время прошло быстро, за два месяца перерыва я сделала диплом, защитила бакалавра, и последовал второй перенос, со всеми пичканиями гормонами и всякими неизвестными мне доселе препаратами. Через две недели чудо свершилось. Анализ крови показал очень высокий уровень ХГЧ в крови. “Двойня”- подумала я. “Двойня”,- сказал врач через неделю на УЗИ. Я радовалась вместе с генетическими родителями, как маленький ребенок. Они уже до меня сделали очень много попыток, а тут двойня! А потом еще три месяца гормонов. Я за время токсикоза потолстела на 10 кг, но, как теленок, радовалась жизни, дружбе с генетической мамой, и окружала себя только позитивом. Когда пришлось идти к нотариусу писать отказ от деток, муж был в шоке от моей затеи. Он ту же сумму за год зарабатывал. А про уколы и все остальные прелести говорил, что сама захотела.

Животик стал заметным на четвертом месяце, и мы переехали в съемную квартиру. На седьмом месяце генетическая мама сняла двухкомнатную квартиру и позвала жить к ней. Мы все делали вместе. Сначала мне все нравилось, кроме того, что она меня тотально контролировала. Я даже трусы без нее не могла сама купить. За комп сесть тоже нельзя. И по телефону поменьше разговаривать, излучение все-таки. И не переживать ни за что, в общем представить себя арбузом и лежать в листьях. Но зато одаривала заботой, каким-то теплом, похожим на материнское, подарками, книгами, беременными вещичками. Мне никто никогда в жизни не оказывал столько внимания, как она. Я полюбила ее, как можно любить маму. А по вечерам на ночь рассказывала деткам, какая классная добрая мама встретит их в новом мире.

Через пару недель я попала в больницу с угрозой. Два раза под капельницей гинепрала по 10 часов, и самое ужасное осталось позади. Я только просила Бога, чтоб дал родиться деткам в положенный срок. Живот был огромный, и я его носила по больнице гордо. Только меня смущало лежание в одноместной палате на протяжении месяца, ведь ко мне никто не приходил, кроме нее в больницу, никто из родственников, кроме мужа, не знал про мое материнство. Я скучала за своим сынулей, но генетическая мама просила не выписывать меня, не смотря на то, что лежать там по сути нечего, и заведующая просто «выгоняла» уже нас с отделения патологии. Была у мну одна радость – 3G интернет в постели. И хождение по форумам. Маленькое окошко в мир общения. Детки к 37 недельке уложились головками вниз, и в ожидании пошел обратный отсчет на дни, ведь этот срок для рождения двойняшек считается нормой.

Я к тому времени начала сходить с ума. Мне казалось, что генетическая мама и папа наставили у меня в палате прослушек, и постоянно следят за мной. Материальные их возможности очень даже позволяли сделать это. Мне такое казалось еще когда жила дома, но приступы шизофрении тогда не были такими острыми. Я страшно боялась кесарева. Мысль о нем доводила меня до панической истерики. Это раньше я старалась не думать, чтобы не навредить деткам, – меня врач обрадовала этим еще на 12 неделе. Мол ЭКО детки сами не рождаются, да еще и двойни. Боже мой, если бы мне это сказали до подписания контракта, я бы его не подписывала. Я бы не психовала так, если бы было предлежание плаценты или тазовое предлежание, или еще какое-нибудь абсолютное показание, я бы смирилась, зная, что это ради деток. А резать здорового человека, тем более я в бывшем мастер спорта и моя беременность, как для двойни была практически идеальной, за исключением истощения шейки на седьмом месяце.

Читайте также:  Можно ли кормящим мамам есть дыню?

Мне хотелось удрать из палаты, в которой меня держали второй месяц и родить где-то в тихом уголке. Я уже перебирала варианты побега из курятника, а бежать рожать было некуда. Никому из родственников не надо было видеть мой огромный животик. Когда я сказала мужу, как сильно боюсь, он сказал, что тоже боялся бы. А врачиха приносила мне бумажки, подписывать согласие. У меня так тряслась рука, что я никак не могла вывести буквы. На 38 неделе я проснулась ночью в холодном поту. Села на кровать, и водичка потекла. Никаких схваток не было. Попыталась выйти в коридор и позвать медсестру. Уже через полчаса я сидела в приемной роддома и пыталась не реветь.

Мы с генетической мамой пришли в кабинет к врачу. Она сказала, что ЭКО не повод для кесарева, и во мне зрела уже Надежда на человеческие роды. Эта женщина потом сказала мне, что она не против естественных родов, но врачу позвонили из клиники, где сделали ЭКО, и все дружно решили, что детками таких богатых родителей рисковать нельзя.
Я сидела в предоперационной, голая, в одном платочке, плакала и ждала, когда меня начнут резать. Я сама себе напоминала напуганного зайца, у которого бешено колотилось сердце.
Меня привязали к столу, от чего я была просто в шоке. Анестезия должна была быть эпидуральной, и я должна была находиться в сознании.

Я на аппарате видела, что не смотря на полное спокойствие, сердце билось 150 в минуту. Я правда, смерти так не боялась. Вместо того чтобы находиться в сознании, я отрубилась, и слышала врачей сквозь сон. Очнулась, услышав писк малышей.
Промямлила «лапочки» и пыталась не терять сознание, в надежде увидеть деток. Потом почувствовала, как меня перекладывают из операционного стола на что-то другое. Очнулась окончательно через час в реанимации, и ревела, теперь уже можно было.
Врачи ничего про малышей говорить не хотели, то ли мне приснилось, но казалось, что что-то не так с ними. Но об этом я никогда не узнаю.

Когда можно было пить воду, мне поставили бутылочку от физраствора в постель. Я пыталась попить и разлила всю на себя. Кашлять из-за распоротого живота не удавалось, вдохнуть или выдохнуть тоже. В попытке хоть как-то выйти из положения я начала стучать рукой по стене, чтоб врач подошла ко мне. Она намека не поняла и вышла из палаты. Воды не было. И некому было принести. Мужу некому было оставить сынулю, а с ребенком ко мне не пустили бы. Генетическая мама была с мужем занята малышами. В конце концов, попросила воды у санитарки, и она мне преподнесла выброшенную газировку моей соседки. От газировки так скрутило, что я сутки выла от боли.

Я-таки увидела малышей. Мне генетическая мама разрешила. Они были удивительно похожи на них – просто маленькие копии. Никаких чувств, увидев, как они похожи на чужих мне людей, не возникло. Ну, может, тронули чуть видом своей беззащитности. Я же им не мама, а просто мясо.

Сейчас упорно занимаюсь сбрасыванием 20 кг, оставшихся мне на память о искусственной беременности. 10 позади, а 10 еще впереди. Надо стоять за себя. Просто бороться за себя, при необходимости толкать локтями того, кто хочет выползти выше, взобравшись тебе на голову. Чтобы не быть мясом. Деньги – это просто бумага, нет в них. Счастье – ощущать себя целостным.


P. S.
С тех прошло время.
Мы с мужем и ребенком удрали в другой город к моим родителям. А свекровь даже не интересовалась особо.
Что касается денег. Деньги – это по большей части не работа, а компенсация за утерянное здоровье.
Интересно, а почему врачи не предупреждают о всех подробностях после кесарева? Почему не говорят, что после этого можно иметь только одного ребенка? Таки деньги правят миром. С радостью отдала бы сумму контракта, чтобы быть, как прежде.
Деток как не видела после роддома, так и не увижу. Я не камень, знаю, что не равнодушна к ним. И не хочу душу тревожить. Особенно их маме. Для нее вряд ли это приятно вспоминать. Я бы даже хотела, чтобы она себя убедила в том, что она их сама родила.
Как бы мне не нравилось ходить с пузиком, как бы я не любило деток, но я все равно жалею. Хоть нельзя ни о чем жалеть.
А история не закончилась. Хочу найти нового мужа, который бы уберег свою жену от необдуманных поступков в состоянии аффекта. На мои предложения продать дом, вложить в строение большего коттеджа на две семьи на продажу реагирует вяло. Хотя возможность есть. Но он хочет жить возле мамы.»

Лене – 28 лет. Она не замужем. В восемнадцать лет родила своего первого ребенка, в двадцать четыре – второго. А год назад у нее появился третий. Из этих троих детей Лена считает своим только одного – десятилетнего Антона, хотя в паспорте есть отметка о трехлетней Дашеньке. О годовалой нет никаких отметок, несмотря на то, что первые девять месяцев своей жизни – от зачатия до рождения девочка прожила внутри Лены. Лена: “Моя первая беременность была ранней со всеми сопутствующими обстоятельствами. Первая любовь – восторженная, сумасшедшая и безоглядная. Были признания, обещания, прогулки под Луной. Беременность я восприняла как что-то совершенно естественное, чего не скажешь о моем возлюбленном. Словом, к тому времени, когда я поняла, что он готов скорее сесть в тюрьму, чем приступить к своим отцовским обязанностям, делать аборт было уже поздно. Меня не покидала глупая уверенность во всепобеждающей силе материнства: “Вот рожу – и он сразу ко мне примчится”. Ну, родила. Мальчика. Антошку. Никто ко мне не примчался. Мой возлюбленный вообще исчез. Говорили, что переехал в другой город. Это меня здорово подкосило. Не могу сказать, что я потеряла веру в людей, хотя примерно так все и было. По крайней мере к сильной половине человечества я не испытывала ничего, кроме вражды и подозрительности. Родители согласились оставить у себя Антошу, пока я не закончу уч:). Я часто навещала сына. Мама внушила мне, что он в хороших руках, а я должна учиться.

Несколько лет пролетели как в анабиозе. Пока не появился Вадим. Что там Толстой говорил о том, что все несчастные семьи несчастны по-своему? То же самое можно сказать о несчастной любви. Вопервых, Вадим был женат. Но если бы только это. Когда Вадим узнал, что я беременна, он сказал: “Семью не брошу, но и тебя не оставлю”. Мы часто ездили в мой родной город, Вадим познакомился с Антошей и родителями. Правда, о его семейном положении и о своем “интересном” я предпочитала не говорить. Я была на четвертом месяце, когда Вадим погиб в автокатастрофе. Аборт был единственным решением проблемы, но мне казалось: если умрет наш ребенок, умру и я сама. Странно, что тогда не сошла с ума или не сотворила с собой что-нибудь ужасное. Сказать, что мне было плохо, значит, ничего не сказать. Мне было никак.

Спасение пришло неожиданно. Однажды моя близкая подруга привела ко мне в общежитие немолодую бездетную пару. У Лины была “детская матка”, а очередь на усыновление продвигалась очень медленно. Словом, они предложили мне купить моего ребенка, вернее, обменять его на комнату в коммуналке. Эта мысль не показалась мне кощунственной. Более того, она вывела меня из омута отчаянья и вернула к жизни. Тогда мне казалось, что уж лучше я подарю ребенку жизнь и отдам в хорошие руки, чем вообще лишу возможности появиться на свет. Мы с Николаем заключили фиктивный брак. Будущие “родители” окружили меня неусыпной заботой – покупали все лучшее с рынка, подарили мне специальное белье для беременных, водили к врачам. Иногда мне даже было неудобно: а вдруг ребенок родится с какими-нибудь дефектами, ведь последние события моей жизни трудно назвать идеальными для развития беременности. Но Даша родилась совершенно здоровенькой. Я кормила мою девочку грудью около двух месяцев – больше не выдержала. Не то чтобы отношение ко мне резко изменилось, просто по ряду нюансов я почувствовала: пора и честь знать. Даша, например, спала в комнате Лины и Николая. Гулять с ней мне не позволяли – дескать, я еще не оправилась после родов. Даже на прием в детскую консультацию они пошли без меня. На плач Даши Лина всегда поспевала первой. Кажется, она ревновала девочку ко мне. Я их понимала: они так долго ждали этого ребенка. Но чувствовать себя “машиной для деторождения” мне тоже было невмоготу. Мне кажется, они вздохнули с облегчением, когда я объявила, что ухожу.

Мы с Николаем оформили развод. Даша осталась с отцом, мне досталась крошечная комната в коммунальной квартире. С тех пор я свою дочь не видела. Я продлила “академку”, поехала к Антоше и всю свою нерастраченную изболевшуюся любовь обрушила на него. По-моему, он даже испугался такого проявления чувств. Я все время хотела быть рядом с сыном. Покупала ему игрушки, сладости, одежду. Даже спала вместе с ним, до полуночи рассказывая ему сказки. Я без устали твердила: “Антон, Антошенька, я люблю тебя!” Только тогда я поняла, как он дорог мне, мой родной мальчик. Я была в таком исступлении, что всерьез думала: “Все, бросаю институт, продаю комнату, буду жить с родителями и сыном”. Потом подсчитала, на сколько мне хватит этих денег.

Жить гораздо легче, когда у тебя есть цель. У меня тогда была цель: обеспечить своему ребенку нормальную жизнь. Тени, омрачающие мое прошлое, рассеялись. Я хотела жить и работать. Но лучшее, на что я могла надеяться после окончания института, – это место библиотекаря. Я стала искать работу. Те, кому нужны были мои знания и способности, не могли платить много. А работать ради интереса я не в состоянии была себе позволить. Надежда и решимость сменились отчаяньем, отчаянье – безысходностью.

И вот в один прекрасный день позвонила моя подруга – та самая, которая свела меня когда-то с Линой и Николаем, мой злой гений. “Тебя разыскивает Лина”, – сообщила. У меня екнуло сердце: “Неужели с Дашей что-то случилось?” Нет, с ней все было в порядке. Оказывается, кое-кому срочно понадобились мои “услуги” в качестве суррогатной матери. А я-то думала, что уже избавилась от этого кошмара. Но когда я узнала, сколько получу, согласившись выносить ребенка для Иры и вместо Иры, все это перестало казаться мне кошмаром. Вот он, выход! Подумаешь – какие-то несчастные девять месяцев! Зато потом закончится мой изнурительный поединок с судьбой, и я буду свободной и богатой. Для начала Ира и Сергей положили меня на обследование. За две недели я узнала о своем организме столько всего. Как ни странно, меня признали “годной”.

Я до сих пор смутно представляю “техническую” сторону дела. Знаю только, что метод, который применили к нашей “дружной семье”, назывался ЭКО – экстракорпоральное оплодотворение. С самого начала я внушала себе, что я – “инкубатор”, что в этом ребенке нет ничего моего. И мне это настолько хорошо удалось, что после операции по перенесению эмбрионов в мой организм меня волновало только одно: а не получится ли двойня? Я слышала, что при искусственном оплодотворении велик риск родить двойню и даже тройню, а мы с Ирой договаривались на одного ребенка! Меня охватил какой-то исследовательский азарт. Я вела дневник беременности: записывала количество съеденного и выпитого в граммах плюс эквивалент в калориях. Я много гуляла и делала дыхательную гимнастику. Разговоры с родителями ребенка не заходили дальше изучения моей медицинской карточки и книги “Я жду ребенка”. Когда плод начал шевелиться, я старалась воспринимать это отстраненно. Всякий раз, когда я чувствовала толчок, я вспоминала Антошу. Я часто звонила ему – ездить на расстояние более 20 км мне было запрещено. Я все думала: скорее бы, скорее! Рожала я совершенно безболезненно – мне вкатили огромную дозу обезболивающего. Помню, как удовлетворенно отметила про себя: “Это хорошо. Нет боли – нет ребенка”.

Когда мне поднесли девочку, я отвернулась. В родильном зале я подписала бумагу о том, что отказываюсь от ребенка. Словом, все вышло так, как запланировали обе стороны. Ира с Сергеем получили своего ребенка. А я теперь живу вместе с мамой и Антоном (папа умер) в двухкомнатной квартире в центре Москвы. Я нашла хорошую работу. Антон учится в спецшколе, отличник Мама мечтает выдать меня замуж. Но она не знает о том, что единственная кандидатура спутника жизни, которая меня устроила бы, – это мужчина, который приложит все старания для того, чтобы обеспечить будущее моему ребенку”.

Добавить комментарий